Телекоммуникационная компания осуществляет продажу своих услуг конечным потребителям через фирменную сеть точек продаж, работающих на основании агентских договоров. В отношении одного из юрлиц-агентов была проведена налоговая проверка, по результатам которой агенту были доначислены НДС и налог на прибыль на общую сумму более 350 млн руб. В о доначислении недоимки ФНС сделала вывод о том, что Компания являлась контролирующим лицом агента. В ходе налоговой проверки было установлено совпадение значительного количества физлиц-общих получателей доходов у компании и агента, а также были допрошены отдельные работники точек продаж, которые полагали, что они были трудоустроены в компании. Кроме того, решение ФНС содержало ряд умышленных неточностей, вследствие которых налоговым органом был сделан ошибочный вывод о взаимосвязи агента и компании через общих участников, руководителей и имущество, в то время как в действительности агента и компанию связывали лишь договорные отношения. Решение ФНС вступило в законную силу, и впоследствии сумма налоговой недоимки и штрафных санкций была установлена и включена в реестр в деле о банкротстве агента. Конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении компании к субсидиарной ответственности, ссылаясь на выводы, сделанные в решении ФНС.
Вопросы для разбора:
Каково доказательственное значение фактов и обстоятельств, установленных в решении ФНС по результатам налоговой проверки, в спорах о субсидиарке? Есть ли здесь преюдиция? Стоит ли третьим лицам (контрагентам, бывшим руководителям, бенефициарам и т. п.) обжаловать решение ФНС о доначислении недоимки, если оно создает для них риски привлечения к субсидиарной ответственности Грань между договорными отношениями и статусом контролирующего лица. Что учесть бизнесу на случай банкротства контрагента?

В одном из налоговых споров компания оспорила доначисления, связанные с вычетами по НДС. Изначально налоговый орган требовал 440 млн рублей (НДС + налог на прибыль). В первой инстанции удалось отбить около 10% суммы. Но в апелляции суд снял уже более 270 млн рублей НДС, признав доначисление недействительным. Основание претензий — подозрение в использовании субподрядчиков с признаками «технических» компаний (совпадение IP-адресов, учредителей, отсутствие ресурсов).
Вопросы для разбора:
Почему суды первой и апелляционной инстанций так по-разному смотрят на одни и те же факты? Это тренд 2026 года или частный случай?

Одна из инспекций ФНС подала заявление о привлечении к субсидиарной ответственности петербургского предпринимателя на сумму около 400 млн рублей. Его производственное предприятие имело задолженность по налогам более 450 млн. Компания не ведёт деятельность последние 3 года, но её сайт продолжает работать под новым наименованием. Суд уже наложил обеспечительные меры на недвижимость бизнесмена, патенты и товарные знаки.
Вопросы для разбора:
В кейсе налоговый орган требуют 400 млн с бенефициара. Какие именно действия контролирующего лица стали основанием? Это стандартная ситуация или есть что-то особенное? Как бизнесу правильно “закрыть” старую компанию, чтобы не получить субсидиарку через 3 года?